Нам всем скоро очень понадобиться пессемизм разума при оптимизме воли, братья и сестры.

Герб Украины.

Сауды создают антииранский инструмент, который должен одновременно покончить и с Израилем.  

Базовой проблемой капитализма является постоянный прирост капитала.

Постоянный прирост капитала берется из самой этики капитализма, базовый постулат которого гласит, что результат труда - есть частная собственность капиталиста.

Таким образом, капитализм, как система, основан на отъеме результата труда (продукта) у его части создателей (владельцев труда), в пользу владельцев капитала.

Избыточный капитал сбрасывался двумя основными способами:

- кризисами перепроизводства,
- вывозом капитала на еще не освоенные рынки.

Когда рынки перенасытылись (дефолт по доллару в 1971 году) и развивать их далее, а значит, и обеспечивать очередной виток НТП, ни для СССР, ни для США стало некуда, перед двумя гигантами обозначился вопрос - что делать?..

Вопрос стоял тем более остро, что постоянные развитие НТП было нужно для победы в Холодной войне, равно, как и кризисы позволить себе ни одна система не могла - это означало бы все то же поражение.

СССР не нашел решения этой задачи.

Решение задачи для США было найдено в конце 70-х годов и связано с именами тогдашнего руководителя ФРС Пола Уолкера и группы советников президента США Дж.Картера. Состояла оно в парадоксальном выводе: если невозможно расширить рынки сбыта, то нужно увеличить эффективность потребления каждого участника доступных рынков.

И пошла накачка эмиссионными долларами. Заработал станок.

Реализации этого плана, безусловно, позволила бы дать ресурс на очередной «виток» НТП, но при этом нужно было решить несколько сопутствующих задач.

Во-первых, существенно сократить инфляцию в секторе потребления, поскольку в противном случае, особого его роста в сопоставимых величинах просто бы не было: рост потребительских расходов за счет кредитных ресурсов компенсировался бы ростом цен.

Во-вторых, необходимо было обеспечить направление расходов потребителей в сторону высокотехнологических отраслей, поскольку именно их развитие было необходимо для борьбы с СССР.

В-третьих, поскольку избыточная ликвидность, все-таки, попадала бы на рынки (пусть и не на потребительские), необходимо было обеспечить механизм стимулирования инвестиционного процесса, понимая здесь под этим словом его первоначальное значение, то есть увеличение основных средств производственных компаний. Иными словами, чтобы деньги потребителей, во всяком случае, в значительной их части, шли, все-таки, на развитие, а не на финансовые спекуляции.

И три эти задачи были решены. Инфляцию побороли за счет уникального в истории повышения стоимости кредита. Учетную ставку подняли почти до 20%, что принципиально изменило экономическую ситуацию в стране, а заодно укрепило позиции доллара на мировой арене, сильно ослабленные после дефолта 1971 года.

При этом избыточную ликвидность стали «утилизировать» за счет раздувания финансовых пузырей, то есть резкого увеличения доли финансовых активов, в общем их объеме. По этой причине, доля прибыли американских корпораций, полученной за счет финансового сектора, стала с 80-х годов прошлого века резко расти.

Данные меры получили название "рейгономика", а сам Рейган - почетное звание наилучшего президента за всю историю США.

"Рейганомика» привела к существенной трансформации мировой системы капитализма, переходу его в третьей стадии после классического периода и империализма – стадии финансового капитализма.

Соответствующие «пузыри» регулярно лопались (фондовый рынок в 1987 году, рынок дот-комов в 2000 г.), однако до некоторого момента этот процесс находился под контролем, в частности, инфляция в товарной части потребительского сектора росла относительно слабо.

Направление расходов потребителей обеспечили массированной пропагандой, обеспечив невиданный взлет тех секторов экономики, которые были связаны с информационными технологиями с начала 80-х годов. Кроме того, дополнительные ресурсы на покупку высокотехнологических товаров отечественного производства были получены за счет вывоза производство товаров народного потребления в страны «третьего» мира, в первую очередь – Китая и другие страны ЮВА.

Таким образом, несмотря на постоянный рост денежной массы, финансовая составляющая экономики, как губка, забирала ее избыток для своих игр (в частности, за счет беспецедентного подъема учетной ставки в начале 90-х), и инфляция почти не касалась потребительского рынка, избыток денежной массы так же шел на покрытие выплат по кредитам.

Все было хорошо.

Таким образом, в среднесрочном периоде необходимые задачи, стоящие перед капитализмом, были решены.

Разумеется, на долгосрочном интервале проблемы гипертрофированного роста финансового сектора должны были сказаться (что мы и видим сегодня), но на тот момент все было в ажуре и даже произошло разрушение мировой системы социализма.

Отметим, что если бы ресурсы, которые были «выкачаны» с пост-социалистической территории, были бы направлены на погашение созданных в рамках "рейганомики" долгов, то не исключено, что негативные ее последствия были бы компенсированы.

Но сама система получения доходов от эмиссии крупнейшими банками была настолько им симпатична, а роль их в государственной политике была настолько велика (напомним, что традиционно позиции секретаря казначейства, то есть министра финансов и главных советников Белого дома в США занимают как раз представители банковского сообщества, не говоря уже о руководстве ФРС), что отказаться от нее не хватило сил.

Главным последствием внедрения этой системы стало то, что на протяжении нескольких десятилетий американская экономика существовала в условиях постоянного завышенного спроса.

Исследования российского экономиста М.Хазина, проведенные в 2001 году на основе данных 1998 года, показали, что сектор «новой» экономики, в который были включены отрасли, связанные с информационной экономикой, а также оптовая и розничная торговля, занимая примерно 25% экономики США по потребляемым ресурсам, «выдает» обратно в экономику всего около 15%.

Экономика с такими параметрами долго существовать не может – поскольку она требует постоянных дополнительных ресурсов на «покрытие» разрыва.

После 2000 г, когда, судя по всему, завершился позитивный эффект расширения рынков на территорию бывшего социалистического Содружества и произошел кризис на фондовых рынках США начали нерыночную поддержку отдельных секторов экономки, напрямую, минуя потребительский сектор.

Оценить масштаб такой поддержки достаточно просто. Если взять ситуацию 1998 года, то разрыв, как мы видели, составлял как минимум 10% от ВВП США, то есть, на тот период, около 800 миллиардов долларов в год. Если к этому добавить рост расходов государства, а также учесть все остальные эффекты, то нужно эту цифру умножить где-то на 1.5-2. Таким образом, месячный ресурс, вбрасываемый в американскую экономику, должен был составлять на этот период 1.3-1.6 триллиона долларов в год или 110-140 миллиардов в месяц. Поскольку этот вброс происходит в США по долговому механизму, темпы роста совокупного долга США - государственного, корпоративного, домохозяйств, начали устойчиво превышать темпы роста ВВП.

Нужно отметить, что с тех пор экономика США выросла как минимум в 1.5 раза, так что сегодня для поддержания системы в (относительно) стабильном состоянии необходимо примерно 200-250 миллиардов долларов в месяц.

Какие последствия могут быть от того, что как минимум 10% экономики страны существует лишь за счет эмиссии? В случае ее прекращения, целенаправленного или объективного, эта часть экономики должна прекратить свое существование.

Учитывая совокупный эффект, оказываемый этим сектором на другие, около 35% экономики США существует только потому, что непрерывно работает станок.

Такая система просуществовала более 30 лет. В конце концов, она была перегрета и начался кризис - инфляция протекла таки на потребительский рынок, финансовые пузыри лопнули.

Остановить этот кризис уже невозможно – поскольку падение спроса, либо инфляционное, либо ресурсное (отказ от эмиссии) будет продолжаться. При этом масштаб структурного падения составит как минимум 25% нынешнего ВВП США (это уже масштаб «Великой» депрессии), а за ним последует падение депрессионное, объем которого можно оценить по опыту России начала 90-х годов и США 30-х годов прошлого века, то есть 30-40% от ВВП, правда, уже уменьшенного.

Как видно, основной проблемой американской экономики является наличие «избыточной» и "ненастоящей" ее части, которая «наросла» за последние 30 лет за счет постоянного и все время увеличивающегося эмиссионного стимулирования потребительского спроса. Сегодня США не могут ни финансировать эту часть экономики, ни «закрыть» ее, поскольку она стала слишком велика.

Теоретически, подобную ситуацию надо бы признать и начать прямую антикризисную политику, но это совершенно невозможно по чисто политическим причинам, поскольку такой масштаб падения самой крупной экономики мира делает абсолютно невозможным для США сохранения не только роли единственного мирового лидера, но и продолжения существования мировой финансовой системы на базе доллара и американских банков. Не может он также не вызвать весьма и весьма серьезных последствий для всей мировой экономики, в частности, падение мирового совокупного спроса составит по итогам острой стадии кризиса около 20%, а в дальнейщем - произойдет депрессионное падение.

По вышеизложенным причинам, нынешнее руководство США и иных мировых центров финансовой силы тянет не только с решением проблемы, но даже с ее признанием.

Наиболее ярким подтверждением этой оценки является саммит G20 в Вашингтоне 15 ноября 2008 года. В этот момент острая часть кризиса уже началась и по этой причине статус мероприятия можно было бы описать как консилиум у постели больной мировой экономики. Соответственно, было бы очень естественно ожидать, что итоговый документ саммита начнется с диагноза - то есть четкого и внятного описания того, почему начался кризис, каковы его движущие мотивы и масштабы бедствия.

А во второй части, в качестве выводов, внятно описать какие меры могли бы ослабить влияние этих негативных тенденций, какие - усилить тенденции противоположные и, в конце, объяснить, когда и почему кризис закончится, желательно - с примерным описанием его последствий.

Но всего этого в итоговом документе нет. Вообще. Там есть констатация некоторых принятых мер (что-то вроде того, что «больному было дано полтора килограмма таблеток») и обещания, что эти меры будут применяться и впредь (то есть больному будут давать еще больше таблеток). Ни объяснения, чем он болен, ни последствий применения таблеток, ни объяснений того, почему они в принципе могут оказать позитивное влияние, в документе нет. И это отсутствие само по себе говорит больше, чем любой конкретный диагноз, который ведь может оказаться и неправильным!

Еще одно наблюдение: сроки окончания кризиса. Еще несколько месяцев назад речь шла о том, что он закончится к концу начавшегося, 2009 год. Уже на саммите АТЭС в Латинской Америке, состоявшемся буквально "по следам" упомянутого выше саммита в Вашингтоне, речь шла о том, что подъем начнется "не позднее, чем через два года", то есть к концу 2010 года. А сегодня видные чины новой американской администрации говорят уже о трех годах спада... Откуда рост пессимизма понятно - развитие ситуации как-то не настраивает на оптимизм, но такие изменение оценки ситуации у лидеров мировой политики говорит о том, что у них действительно нет понимания, как и почему развивается кризис.

Следующий форум - в Давосе, где обсуждали ситуацию уже не политики, а бизнесмены, показал аналогичный результат – никакого объяснения причин кризиса у его участников получить не удалось. Хотя с его начала уже прошло несколько месяцев и тяжесть последствий настоятельно этого ответа требует.

Отсюда вывод - мировая финансовая элита не хочет искать выхода из кризиса, вернее, она ставит дополнительные условия, которые резко сужают возможности поиска.

А именно: любой ценой сохранить существующую систему в той ее части, которая обеспечивает этой самой элитой власть над миром и контроль над мировой финансово-экономической системой.


Поэтому:

- никаких реальных мер по предотвращению дальнейшей катастрофы денежные власти основных стран мира принимать не будут. Они будут ситуативно реагировать на отдельные наиболее опасные для них проявления кризиса и активно спасать собственные коммерческие структуры, в первую очередь, финансовые. Собственно, денежные власти США это уже активно показали,
- никакие официальные структуры не будут давать реальной, объективной информации о том, как и почему развиваются и будут развиваться события в мировой и национальных экономиках. Главной задачей тех, кого сегодня интересует не вопрос о сохранении полученных (не совсем законным способом) богатств, а вопрос о сохранении тяжким трудом созданного жизненного задела, будет поиск источников объективной информации и понимании реальных причин и следствий происходящих процессов.

Все это означает, что кризис будет идти достаточно стихийно, принимать наиболее жесткие формы, а главное – что выход из него можно будет сформулировать только по итогам кризиса, когда власть нынешней мировой элиты сильно ослабнет.

Руководителям государств вплотную придется заняться вопросом о судьбах своих стран и народов.

Таким образом, в течение 2009 года резко обозначится конфликт по линии: "финансовая элита" -  "держава", начнется расхождение вилки и связанные с этим эффекты.

В общем, всем будет плохо.

Классная статья Ермолаева:

http://www.pravda.com.ua/news/2009/2/25/90305.htm

Постійне посилання: http://www.pravda.com.ua/news/2009/2/25/90305.htm


Що нам робити в умовах трансформаційної кризи
25.02.2009___ Андрій Єрмолаєв, для УП


1. Большая трансформация

Прежде всего, то, что называют кризисом в Украине, имеет крайне далекое отношение к сути происходящего.

Это не просто финансовый кризис или рецессия, затронувшие и Украину. Кризис глобального финансового капитализма на самом деле выявил все пороги и "пределы развития" уходящей эпохи.

Поэтому крах финансовых рынков, структурная перестройка мировой экономики, спад и даже угроза депрессии глобализированного производства – самая актуальная, но не исчерпывающая характеристика происходящего.

Все более очевиден коллапс международного права, "холостой ход" малоэффективных международных структур, геополитический распад старого баланса сил и интересов, гуманитарный и духовный упадок, включая и такие институты как церковь, и т.д.

Мы имеем дело с "трансформационным кризисом" (термин автора), который непосредственно связан со сменами циклов накопления капитала.

Джованни Арриги, со ссылкой на интеллектуальное наследие Броделя, определяет 4 цикла накопления – генуэзский, голландский, британский, и завершающийся сейчас американский. "…системные циклы накопления – это процессы "командных высот" капиталистической мировой экономики или "капитализма у себя дома", по Броделю." (Джованни Арриги, "Длинный двадцатый век").

Рамки и характеристики этих циклов остаются предметом дискуссии, поэтому позволю себе некоторые интеллектуальные вольности и предположения.

Учитывая, что всегда есть соблазн задавать периодизацию по признаку "формальных" событий, сразу оговорюсь: политические мероприятия, поступки отдельных людей и даже такие важные события, как войны или экономические кризисы, не являются "точками отсчета", а скорее – вехами или рэперами того или иного цикла.

Так, первая мировая война стала составляющей трансформационного кризиса с начала 1900 до средины 30-х 20 века, а вторая мировая – выполнила роль жесточайшего сепаратора и катализатора новых технологических переворотов в "американском цикле" накопления.

Трансформационный кризис – это одновременная смерть старой и рождение новой системы миропорядка, упадок стареющего и взрыв нового революционного, часто нигилистического.

Периоды равновесия системы и трансформационные кризисы сопровождаются текущими экономическими кризисами, которые либо венчают период, либо являются частью перестройки системы.

Экономические кризисы, связанные с цикличностью спадов и подъемов производства, также имеют разное значение и место в трансформационных кризисах.

В 20 веке было, по меньшей мере, три крупных собственно экономических кризиса - Великая Депрессия (1929-1933), Энергетический кризис 70-х, кризис финансового капитализма (1996-2009+).

Эти кризисы отражали общие проблемы мировой рыночной экономики. Были и локальные фазы – потрясения американской экономики начала 20 века и в 80-е, кризис послевоенной европейской экономики, торговые войны 80-х, экономический коллапс СССР и СЭВ, и т.п.

Но если экономические кризисы влияют на отдельный рыночный сегмент или на судьбу технологического уклада, то собственно трансформационный кризис ведет к существенной перестройке всей системы отношений.

В результате трансформационных кризисов мир изменяется институционально (базовые институты – рынки, организованные общества, регуляторы отношений), экономически (смена укладов, технологические революции, иерархия экономик), геополитически (архитектура мира, формат отношений), геокультурно (иногда эти изменения определяют как "цивилизационные").

2. Уходящий Мир

Трансформационный кризис первой трети 20 века, связанный со сменой "британского цикла" на "американский", охватил период с начала 20 века до средины 1930-х, и сопровождался такими процессами и феноменами как появление ФРС в США, национальными и социалистическими революциями, войнами, включая первую мировую, распадами старых территориально-династических империй и появлением "вильсоновского" формата национального государства, созданием Лиги наций, завершением мировой индустриальной революции и как следствие - Великой экономической депрессией 1929-33.

На смену эпохи промышленного капитализма и торгового империализма пришло время технологического империализма и "гонки вооружений", формирование такого феномена как мировой ВПК, утверждением доллара США как единственной резервной валюты, международного права и международных организаций - ООН, ЮНЕСКО, коллективные экономические и военно-политические организации, неоколониализма и модернизационной парадигмы развития, внедрения проективных моделей "догоняющего развития" для отсталых государств, оформлением двуполюсной геополитической системы мира

Вместе с тем, новый "американский цикл", охвативший период со средины 30-х до конца 70-начала 80-х 20 века, сопровождался глубокими культурными и ментальными сдвигами.

На смену стареющего рационального Модерна, с его субъектностью и индивидуальной свободой западного человека-"горожанина", пришел проективный и одновременно чувственно-интуитивный Пост-Модерн, где свобода разума трансформировалась в свободу воли. На смену Разума человека – приходит тотальный Голем, довлеющий над живым творцом.

В эпоху Пост-модерна, человек, ранее преодолев объектность и став Творцом, сам стал жертвой ожившего Мифа о будущем, а его рацио - теперь постигалось и отождествлялось с действием почти непостижимой инаковости – "подсознания" ("бессознательное" как "без-сознание").

Человек строил Миры, которые сами диктовали ему его судьбу – "коммунизмы", "национал-социализмы", "справедливые демократии", "общества благоденствия" и пр. мифические конструкты довлеющего бытия.

"Биполярная модель" мира – венец геополитического, экономического и ментального мироустройства "американского цикла". Вся прошлая история и многообразие были ужаты до двух альтернатив развития – империй "добра" и "зла", двух Големов-близнецов, не способных к саморазвитию без брата-антипода.

Но капитал, разрушивший границы феодализма, империй и национальных государств, с неизбежностью разрушал и последнюю "стену". В этом смысле Берлинская стена приобретает своеобразный эзотерический смысл.

Смерть биполярности, разрушаемой капиталом "без границ", с неизбежностью разрушала и качественно изменяла всю систему.

Перенапряжение биполярного мира, помноженное на выравнивание в развитии промышленной и сырьевой периферий, "закрывали" былую монополию "на двоих".

3. Мир, в котором мы жили "вчера" - Кризисный Мир

В 20 и 21 веках, по своей протяженности трансформационные кризисы практически уравнялись с периодами стабильного развития системы. В частности, Валлерстайн и другие мыслители-современники не исключают, что начало нового системного кризиса стоит отсчитывать от 1968-1973 годов.

По всей видимости, более корректно говорить об экономическом "Энергетическом кризисе" 1970-х и последующих НТ-революциях в экономике как о завершении всего "американского цикла", и разворачивание трансформационного кризиса уже с конца 70-начала 80-х.

Под влиянием мирового энергетического кризиса и после распада Бреттон-Вудской системы ведущие экономики мира прошли быстрый цикл научно-технических революций (микролектронная, информационная, …).

Это и привело к форсированной глобализации национальных и региональных рынков, переходу от торгово-промышленного – к финансово-промышленному разделению труда с новыми финансовыми центрами, инструментами инвестиционной и спекулятивной политики, к появлению новых центров экономического роста (Япония, "восточные драконы", Китай, Индия, Бразилия), и к реальному выравниванию в развитии старых и новых центров роста.

В условиях такой быстрой перестройки международной экономики динамично терял свое былое значение мировой военно-промышленный комплекс (ключевое звено "американского цикла"), и новыми точками глобального роста становились финансовый сектор и т.н. "новая экономика", активно осваивавшая новый уклад, сформировавшийся на базе микроэлектронной и информационной НТР.

Валлерстайн указывает на базовую экономическую причину кризиса системы – некулонный на протяжении последних 50 лет рост издержек по трем базовым параметрам – компенсационных (на рабочую силы), операционных - производство, сырье, экология, налоговых - бремя госнагрузки в условиях роста социальных обязательств государства.

И в этих условиях падение нормы прибыли приводило к существенному снижению инвестиционных возможностей капитала и к дефициту свободных финансовых ресурсов.

От обратного, финансовый инструмент стал крайне привлекателен для спекуляций и сверхприбылей. А источником увеличения сегодняшней прибыли и новых инвестиций стала перераспределенный с помощью спекулятивных финансовых инструментов доход от будущего труда.

Таким образом, в самой основе современного глобального финансового капитализма – присвоение части будущей прибыли от завтрашнего труда и потребление этой прибыли уже сегодня. Как результат, глобализированный мир за одно десятилетие – со средины 90-х - "съел" свою будущую многолетнюю прибыль!

Но вернемся на шаг назад. Для присвоения дохода от будущего труда и его "сегодняшнего" реинвестирования необходимы соответствующие исходные и вполне материальные предпосылки, а также соответствующие инструменты и механизмы их использования. Прежде всего – стимулирование экстенсивного развития, занижение реальной стоимости труда, перераспределение уже созданной части стоимости - активы, приносящие доход.

Первым таким источником стали накопления населения, "законсервированные" в развивающихся странах и в странах "новых центров роста". Эти накопления стали результатом высоких темпов роста развивающихся стран на фоне низких темпов роста передовых экономик.

Учитывая низкий уровень социальных затрат и потребления, возник перекос в накоплении и эффект, когда "совокупный рост сбережений в мире значительно опередил планируемый прирост инвестиций" (Алан Гринспен).

Для преодоления угрозы инвестиционного голода, угрожавшего развитым экономикам крахом, были задействованы и новые инструменты - кредитно-потребительские пирамиды, инвестиционные программы новоявленных инвестиционных банков и хэдж-фондов, которые позволили быстро "активизировать" этот ресурс.

Вторым источником стали реальные и привлекательные индустриальные, инфраструктурные и ресурсные активы развивающихся стран. Инструмент - "ссудная" игра финансовых игроков, представляющих ведущие экономики мира, на временное "повышение" стоимости активов развивающихся стран и их вовлечение в кредитный оборот.

Эта операция позволила обеспечить горячие финансы активами "живой экономики" ("реального сектора", как сейчас принято говорить) с возможностью последующих спекуляций и перераспределения этих активов с помощью политики "дефолтирования".

Благо, глобальный финансовый капитал имел реальную возможность контролировать и планировать одновременно процесс капитализации, мониторингые оценки (многочисленные рейтинговые агентства и формирование мнения с помощью глобальных медиа) и дальнейшее перераспределения в новые производственные и геоэкономические связи.

В качестве примера: обратите внимание на динамику переоценки стоимости компаний России, Украины, Казахстана и других развивающихся стран за десятилетие, предшествующее фазе финансового кризиса и рецессии. Поднятие и падение стоимости – в разы, а в некоторых случаях – в десятки раз. И это не "пылесосы" из "новой экономики", а компании с индустриальным ядром и

Вместе с тем, за счет новых инструментов новоявленного финансового капитализма был произведен эффект, характерный и логичный для капитализма с его неравномерностью развития.

Стимул к развитию развивающихся экономик, выравнивание развития "старых" и "новых" с неизбежностью порождало конфликт между моделью спекулятивных прибылей и "обществом потребления".

Новые доходы и стандарты жизни сопровождались повышением технологических укладов и общей конкурентоспособности обществ. А преодоление неравномерности развития "взрывало" глобальный финансовый капитализм изнутри.

Все попытка консервировать развитие извне, сдерживать качественный рост оборачивалось новыми конфликтами и неэкономическими способами ведения конкуренции. Ближневосточные войны и "управляемый хаос" в Африке – ярки тому пример.

Неслучайно и сегодня возможная война США и Китая, как результат текущего кризиса, стала в прогнозах 2007-09 одной из самых распространенных тем среди интеллектуалов с апокалиптичными настроениями.

Обобщая, можно предположить, что новый трансформационный кризис разворачивается в такой последовательности:

* Начало 80-х - экономическая несостоятельность двух "полюсов", сначала СССР, а затем и США как результат неэффективности конкуренции ВПК, рухнувших после НТ-революций 70-х;

* формирование виртуализированной "новой экономики" и использование сырьевых и индустриальных "трофеев" распавшегося соцлагеря (1990-е);

* серия спровоцированных кризисов глобализированных финансовых рынков отдельных стран и регионов (Индонезия, Малайзия, …);

* дефолтирование развивающися стран (Мексика, Россия, Аргентина)

* крах "новой экономики" и перераспределение заимствованных финансовых ресурсов на ипотечный, фондовый рынок и рынок межгосударственных заимствований, спекуляции с сырьем;

* управляемый кульминационный этап – будущий развал долларовой системы и перераспределение обесценивающихся (в долларовом эквиваленте) активов реальной мировой экономики в пользу глобальных финансовых спекулянтов, контролирующих ФРС и систему "национальных банков", и, как свидетельствуют последние прогнозы МВФ, только в 2009 году мир ждет завершающая острая фаза кризиса – Новая глобальная Депрессия.

Ключевая проблема завершающей, самой острой фазы трансформационного кризиса, состоит в том, что на фоне трансформаций геополитической архитектуры и экономических потрясений ключевой центр экономической власти – финансовая власть США и космоэкономический капитал – пошли по пути глобальной спекуляции.

Еще в средине первого десятилетия 2000-х кризис казался прогнозируемым и управляемым. Действительно, о грядущем крахе и изменении миропорядка писали многие – в диапазоне от Сороса, Рубина, Ларуша, Хабермаса до россиянина Хазина и наших отечественных экономистов Гееца, Пахомова и др. Но спекулятивная фаза, символически связанная с решениями ФРС 2003 года по "удешевлению" доллара, оказалась неожиданной для них.

Откровением прозвучала осенью 2008 года гневная критика финансовых властей со стороны канцлера Германии Меркель: позволив крупнейшим банкам и финансовым институтам работать без достаточного контроля со стороны государства, США поступили безответственно по отношению ко всем мировым рынкам.

Можно предположить, что обвальная рецессия 2008 года, больно ударившая и по развитым странам, и особенно сильно – по развивающимся, которые опираются на т.н. "старую индустрию", - необязательный и опасный поворот в развитии всего трансформационного кризиса.

Под угрозой оказалось даже экономическое единство лидера макрорегиональной интеграции – ЕС. Поэтому европейские лидеры назвали виновных. Более того, на последней встрече стран "20" в Берлине в феврале 2009года президент Франции Саркози отметил необходимость "создавать капитализм с основ", в том числе – и его моральную составляющую. Такой вот нешуточный обмен ударами.

Это как раз тот случай, когда войны, революции и кризисы можно прогнозировать, но невозможно спрогнозировать конкретные поводы и мотивы начала этих войн, революций и кризисов.

Решения Алана Гринспена в 2003 году и сознательное банкротство таких финансовых гигантов как Lehman Brothers в 2008 так же сложно было спрогнозировать, как и убийство крон-принца Франца Фердинанда в 1914-м.

4. Мир, в котором нам предстоит жить (версия)

На наших глазах и при нашем, к сожалению, пассивном участии происходит смена эпох в истории и "смена вех" в сознании и культуре.

Особенность выхода из "американского цикла":

* ускорение макрорегиональной интеграции (ЕС, НАФТА, МЕРКОСУР. АТЭС, ШОС-ЕврАзЕс, …),

* переход к мультивалютной системе. Формирование новой финансовой системы, с опорой на сильные региональные валюты, которые будут иметь функцию резервных;

* усиление конфликтов на региональном уровне за геоэкономические ресурсы (природный ресурс, конкурентные активы и их транснационализация, человеческий капитал).

* появление новых моделей индустриального и многоукладного капитализма, которые будут существенно отличаться от "ковбойского капитализма" США, "социального рынка" Европы и пост-социалистических административно-корпоративных моделей. "Азиатский", "латиноамериканский" и прочие модели с опорой на собственную социальную организацию существенно изменят не только политическую, но и привычную экономическую карту мира.

Эпоху империализма и элитаризма сменяет эпоха макрорегиональных империумов и глобальных правительств.

Времена Модерна и Пост-Модерна с их "войнами народов" и "конфликтом цивилизаций" сменяет Новый Модерн и глобальная "фьюжн"-цивилизация (термин определен автором материала), мультикультурализм и геокультурное проектирование.

Но регионализация не должна создавать иллюзию локализации. Как тут не вспомнить "единство многообразия". Цивилизация становится глобальной в мелочах.

Прошлые цивилизации включаются в уклад единой всемирной культуры (как нации – становятся частью региональных мега-обществ, несмотря на прогнозы г-на Хантингтона). Этно-культура – остается тонким слоем традиции на новых стандартах и медиа-стереотипах.

Человеческое сознание Нового Модерна – синтез опыта практического (традиция, практика) и псевдо-опыта (медиа-знание, псевдонаучные миропостроения и учения, "идеология форм").

В Новом Модерне нас ожидает дальнейшая иррационализация общественного сознания и господство "третей реальности" - медиа-сознания, возникновение нового социального пространства, со своей структурой и горизонтальными сетевыми связями, - кибер-пространства.

Развитие имеет нелинейный характер, поэтому разумные и долгосрочные антикризисные национальные стратегии вряд ли возможны.

Во второй части читайте о грядущем национальном дефолте, угрозе поворота к авторитаризму, игре вокруг Украины и о том, что делать.

Ермолаев Андрей, директор центра социальных исследований "София", специально для УП

© 2000-2007 ”Українська правда“
Передрук матеріалів тільки за наявністю гіперпосилання на www.pravda.com.ua

Раскрываю секрет всемирного экономического кризиса.

Экономика - это всегда этика.

У Родины осталось три путя:

- антиконституционный переворот,

- революция люмпен-пролетариата,

- революция малого и среднего бизнеса.

Первый вариант несколько оттягивает конец и автоматом переходит во второй.  

Иллюстрация общемировой ситуации. :)

Спасибо, tsunamy 

"Owners of capital will stimulate working class to buy more and more
of expensive goods, houses and technology, pushing them to take more
and more expensive credits, until their debt becomes unbearable. The
unpaid debt will lead to bankruptcy of banks, which will have to be
nationalized, and State will have to take the road which will
eventually lead to communism."

Karl Marx, 1867 

Спасибо,  maradost.